ВАсисуалий ГВОЗДадзе. /Он же Валерий Гвозд/ (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} vasisualij) wrote,@ 2009-06-19 09:41:00 |
|
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены...
Сегодня, 20 июня,исполнилось бы ровно 75 лет нашему дорогому Юрию Иосифовичу - русскому барду, поэту, актёру, режиссёру, альпинисту и прочая, прочая... Русскому, спросит иной в недоумении? Отец - бравый морячок и чистокровный литовец Юозас Визбарас, мама - хохлушка Мария Шевченко. А вот русский, такой же русский поэт какими были славные потомки эфиопа Ганибала и шотландского графа Лермонта! Визбор продолжил добрую традицию, когда в российском плавильном котле сливаются воедино гены таланта и щедрости душевной детей разных народов...
С днём рождения, дорогой!
ВИКИПЕДИЯ
Официальный сайт
*Комсомолка* сегодня...
Сайт френда Миши Мазеля *Юрий Визбор*
Визбор на *Народе*
Командировка в Мурманск
«Я прилетел в Мурманск в командировку. Мне было нужно пять дней поработать там, поскольку в местном издательстве выходила моя книжка.
На аэродроме меня встречает секретарь обкома комсомола Альберт Жигалин, с которым мы служили в одном полку, и говорит:
- Юра, у нас с тобой большая программа: мы должны обойти пятьдесят семейств, которые «правят» Мурманском.
И вот каждую ночь мы обходим четыре или пять домов... Мурманск - не Тбилиси: спирт, палтус, никакой зелени.
- Здрасьте, Юрий Иосич! Вот Леночка не спит у нас. Все вас ждем.
Потом - застолье, песни какие-то. Другой дом... Кошмар!
В восемь утра прихожу в гостиницу страшный, как вурдалак. Ложусь спать. В час иду в издательство. Вечером опять начинаются «пятьдесят семейств».
Наконец пять дней страшного пьянства закончились. Приезжаю в базу в Североморск: там - один день. Меня встречает местный поэт Володя Матвеев, капитан второго ранга. Честно глядя мне в глаза, говорит:
- Юра! Я бросил пить.
Минут через десять он уже достал топор и стал взламывать шкаф, где жена от него закрывает спирт. Затем было все как надо...
Наконец утром подали адмиральский катер. До базы подлодок в Полярном идти час. Я в теплой командировочной шубе на собачьем меху вышел наверх, чтобы меня проморозило, чтобы все это страшное пьянство из меня вышло. Промерз хорошо, взбодрился. Думаю: там уж военная база, никакого разврата.
Приходим, встречают два офицера. Один, командир лодки, взял мой чемодан и говорит:
- Юрий Иосифович! Пожалуйста, быстренько в политотдел - и на лодку. Мы уходим.
Мне в политотдел надо зайти, чтобы сказать «здрасьте, я такой-то», попрощаться и - домой, то есть на лодку.
Вхожу к начальнику политотдела: большой кабинет, за столом сидит скучный человек, окна заметены черным льдом. Говорить мне с ним абсолютно не о чем. Он выдвигает ящик стола, заглядывает туда и, старательно выговаривая мое имя, обращается ко мне:
- Да, Юрий Иосифович, у нас тут зима, полярная ночь.
Я, правда, и сам вижу, что полярная ночь. Сидим. Какое-то напряженное молчание.
- Тут нас деятели культуры не забывают: недавно Ахматова приезжала.
Думаю, что это он покойницу-то вспомнил?
- Но ее песни нам не понравились.
Соображаю, что он ее с Пахмутовой спутал, но не возражаю, сижу, молчу.
- Вот так, Юрий Иосифович. У нас тут зима, полярная ночь.
Вдруг он делает резкое движение вниз. У меня захолонуло внутри... Открывает тумбочку, вынимает бутылку спирта и два довольно грязных стакана, начинает разливать - по полстакана. Берет графин желтой старой воды и разбавляет спирт. Происходит известная реакция. Затем он вынимает маленький, сухой, как грецкий орех, лимон и пытается ножом его перепилить.
- Тут у нас, Юрий Иосифович, зима, полярная ночь.
Берет стакан:
- Ну, Юрий Иосифович!
Чувствую себя проституткой, которая вернулась к честной жизни, а тут ее опять зовут... Мы встали с ним.
- За ваше, Юрий Иосифович, плаванье!
Выпили. Мне будто суковатую палку в пищевод сунули. Я стакан еще не успел поставить, как открывается дверь и входит не кто иной, как командующий базой контр-адмирал Романенко.
- Это что? Пьянка в штабном помещении?
Тот начал как-то оправдываться. Я стоял со стаканом, выпил, не закусил совершенно...
- Кто такой? Кто из Москвы?
Начал распекать начальника политотдела. Я, как организатор пьянки, стою, молчу. Думаю: пьяный, в штатском, в штабе, тут секретные документы, сейчас арестуют.
- Идите за мной!
Ну, думаю, пропала моя командировочка. Иду по темным коридорам за адмиралом. Он открывает какую-то дверь: вижу, там семга, семга, семга нарезанная и лимончики...
- Что вы там, понимаете, с помполитом вглухую! Мы вас здесь давно ждем.
Ну, здесь, как говорится, было тяжело, потому что был коньяк. Адмирал снял китель, называл меня «сынок». Рассказал мне всю свою жизнь, а я ему - свою и про всех своих жен. Много раз поцеловались. Уже действительно ночь за окном. Полярная ночь. Зима».
Сегодня, 20 июня,исполнилось бы ровно 75 лет нашему дорогому Юрию Иосифовичу - русскому барду, поэту, актёру, режиссёру, альпинисту и прочая, прочая... Русскому, спросит иной в недоумении? Отец - бравый морячок и чистокровный литовец Юозас Визбарас, мама - хохлушка Мария Шевченко. А вот русский, такой же русский поэт какими были славные потомки эфиопа Ганибала и шотландского графа Лермонта! Визбор продолжил добрую традицию, когда в российском плавильном котле сливаются воедино гены таланта и щедрости душевной детей разных народов...
С днём рождения, дорогой!
ВИКИПЕДИЯ
Официальный сайт
*Комсомолка* сегодня...
Сайт френда Миши Мазеля *Юрий Визбор*
Визбор на *Народе*
«Я прилетел в Мурманск в командировку. Мне было нужно пять дней поработать там, поскольку в местном издательстве выходила моя книжка.
На аэродроме меня встречает секретарь обкома комсомола Альберт Жигалин, с которым мы служили в одном полку, и говорит:
- Юра, у нас с тобой большая программа: мы должны обойти пятьдесят семейств, которые «правят» Мурманском.
И вот каждую ночь мы обходим четыре или пять домов... Мурманск - не Тбилиси: спирт, палтус, никакой зелени.
- Здрасьте, Юрий Иосич! Вот Леночка не спит у нас. Все вас ждем.
Потом - застолье, песни какие-то. Другой дом... Кошмар!
В восемь утра прихожу в гостиницу страшный, как вурдалак. Ложусь спать. В час иду в издательство. Вечером опять начинаются «пятьдесят семейств».
Наконец пять дней страшного пьянства закончились. Приезжаю в базу в Североморск: там - один день. Меня встречает местный поэт Володя Матвеев, капитан второго ранга. Честно глядя мне в глаза, говорит:
- Юра! Я бросил пить.
Минут через десять он уже достал топор и стал взламывать шкаф, где жена от него закрывает спирт. Затем было все как надо...
Наконец утром подали адмиральский катер. До базы подлодок в Полярном идти час. Я в теплой командировочной шубе на собачьем меху вышел наверх, чтобы меня проморозило, чтобы все это страшное пьянство из меня вышло. Промерз хорошо, взбодрился. Думаю: там уж военная база, никакого разврата.
Приходим, встречают два офицера. Один, командир лодки, взял мой чемодан и говорит:
- Юрий Иосифович! Пожалуйста, быстренько в политотдел - и на лодку. Мы уходим.
Мне в политотдел надо зайти, чтобы сказать «здрасьте, я такой-то», попрощаться и - домой, то есть на лодку.
Вхожу к начальнику политотдела: большой кабинет, за столом сидит скучный человек, окна заметены черным льдом. Говорить мне с ним абсолютно не о чем. Он выдвигает ящик стола, заглядывает туда и, старательно выговаривая мое имя, обращается ко мне:
- Да, Юрий Иосифович, у нас тут зима, полярная ночь.
Я, правда, и сам вижу, что полярная ночь. Сидим. Какое-то напряженное молчание.
- Тут нас деятели культуры не забывают: недавно Ахматова приезжала.
Думаю, что это он покойницу-то вспомнил?
- Но ее песни нам не понравились.
Соображаю, что он ее с Пахмутовой спутал, но не возражаю, сижу, молчу.
- Вот так, Юрий Иосифович. У нас тут зима, полярная ночь.
Вдруг он делает резкое движение вниз. У меня захолонуло внутри... Открывает тумбочку, вынимает бутылку спирта и два довольно грязных стакана, начинает разливать - по полстакана. Берет графин желтой старой воды и разбавляет спирт. Происходит известная реакция. Затем он вынимает маленький, сухой, как грецкий орех, лимон и пытается ножом его перепилить.
- Тут у нас, Юрий Иосифович, зима, полярная ночь.
Берет стакан:
- Ну, Юрий Иосифович!
Чувствую себя проституткой, которая вернулась к честной жизни, а тут ее опять зовут... Мы встали с ним.
- За ваше, Юрий Иосифович, плаванье!
Выпили. Мне будто суковатую палку в пищевод сунули. Я стакан еще не успел поставить, как открывается дверь и входит не кто иной, как командующий базой контр-адмирал Романенко.
- Это что? Пьянка в штабном помещении?
Тот начал как-то оправдываться. Я стоял со стаканом, выпил, не закусил совершенно...
- Кто такой? Кто из Москвы?
Начал распекать начальника политотдела. Я, как организатор пьянки, стою, молчу. Думаю: пьяный, в штатском, в штабе, тут секретные документы, сейчас арестуют.
- Идите за мной!
Ну, думаю, пропала моя командировочка. Иду по темным коридорам за адмиралом. Он открывает какую-то дверь: вижу, там семга, семга, семга нарезанная и лимончики...
- Что вы там, понимаете, с помполитом вглухую! Мы вас здесь давно ждем.
Ну, здесь, как говорится, было тяжело, потому что был коньяк. Адмирал снял китель, называл меня «сынок». Рассказал мне всю свою жизнь, а я ему - свою и про всех своих жен. Много раз поцеловались. Уже действительно ночь за окном. Полярная ночь. Зима».
